Mariel-clinic.ru

Клиника Мариель
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Стыдно быть несчастливой, когда ты родила» — мамы рассказывают о послеродовой депрессии

«Стыдно быть несчастливой, когда ты родила» — мамы рассказывают о послеродовой депрессии

Екатерина Балагурова

«Хотелось или уехать в лес, или выйти в окно», «я не понимала, как другие мамы вообще могут жить, если из них что-то вышло», «понимала: у него не было выбора, рождаться ему или нет, я уже им беременна», «ребенок плачет, а я себя виню», — так вспоминают о своем состоянии женщины, столкнувшиеся с послеродовой депрессией. По данным ВОЗ, с этим явлением сталкивается каждая пятая мать. Большинство из них переживают проблемы самостоятельно, а вместо поддержки часто слышат: «Такое счастье, а ты жалуешься». Почему возникает послеродовая депрессия и как с ней бороться — разбираемся вместе с мамами, психологом и психиатром.

Вероника Викторова

«Я ощущала себя животным, которое просто продлило свой род»

Под конец беременности я поняла, что как-то не так воспринимаю мир. Он стал другим: тревожным, нерадостным. Думала, что рожу и всё наладится. Но этого не случилось. Такое сильное чувство испытала впервые — похоже на ощущение потери близкого человека. Родив, я как будто кого-то потеряла.

Сначала были слезы. Постоянные слезы нестерпимой боли. Казалось, что кого-то оплакиваю. Хотя я ведь только приобрела: радоваться надо, сын. А я вся в печали и в горе. Такой контраст несоответствия действительности и моих ощущений не давал мне покоя. Казалось, я сошла с ума. Всё было в черно-белом цвете. Казалось, эта скорбь не закончится никогда. Постоянно думала: как неизбежна смерть, так и неизбежна жизнь. Думала: я не выбирала, хочу я родиться или нет. Произошло зачатие, и я родилась. А, может быть, я этого не хотела? А вдруг и мой ребенок не хотел рождаться, а я его всё равно родила? Меня это ужасно пугало.

Было стыдно печалиться о рождении ребенка, потому что он желанный. Я вступила в брак, мы с супругом оба хотели и ждали этого малыша. Но почему-то всё пошло не так. Все знакомые мне говорили: «У тебя первенец, поздравляю! Ты счастлива?» И я искусственно улыбалась на людях, вымучивала из себя это «счастье». Потому что мне было стыдно показать иное. А когда возвращалась домой, накрывало с двойной силой. Хотелось кричать и выть от безысходности. Я не понимала, почему другие мамы этого не ощущают. Они могут улыбаться, смеяться и заниматься делами, когда из тебя вышло что-то. Я иначе стала воспринимать свою мать. Во мне вертелась только одна мысль: «Всё очень плохо». В этот момент я поняла, что такое, на самом деле, материнский инстинкт. Это не когда защищаешь своего ребенка от негатива, а когда, несмотря ни на что, всё равно ухаживаешь за ним, играешь и кормишь, чтобы он полноценно рос и развивался.

Читайте так же:
Что такое депрессия как справиться с перееданием

Мне не хватало грудного молока, но я была уверена, что ребенку достаточно. В итоге, когда мы пришли через месяц на контрольное взвешивание, оказалось, что сын потерял после рождения 300 граммов. Для младенца это много. Врачи забили тревогу, пригрозили госпитализацией. Я нашла консультанта по грудному вскармливанию и смогла удержать лактацию до года.

Я ощущала себя животным, которое просто продлило свой род. Думала: «Если мы всё же сами выбираем себе родителей, зачем он выбрал меня?» Мне казалось это бессмысленным и нелогичным. Я совсем не ощущала вкуса еды и напитков. Всё было как одна безвкусная масса. Пару разу аккуратно пробовала поговорить об этом с подругой (мы родили с разницей в девять дней). Спрашивала, есть ли у нее что-то подобное. Она от меня отмахнулась, потому что из нее будто лился фонтан «мимимишности» и счастья. Мне было стыдно за свои чувства. Казалось, что я бракованная. Будто был лимит на ощущение и восприятие чувства жизни, и я его исчерпала.

Я даже могла не разговаривать, когда была одна с сыном в квартире. Делала всё молча, без эмоций, или плакала. Пыталась отвлечься: писала эмоции на бумаге, вела дневник, занималась спортом, фотографировала. В эти моменты мне становилось лучше, я забывала о своем несчастье. Близких я боялась. Они мне только мешали и напрягали своим присутствием. Даже когда я гуляла, обходила стороной детские площадки: там много счастливых мамочек, готовых обсуждать что угодно. Если их что-то и не устраивает, то лишь мелкая усталость. У меня не было ни одной знакомой, которая бы после родов проживала такое же ощущение горя и неизбежности. При этом мне очень хотелось знать, что я не одна такая.

Читайте так же:
Как выйти из депрессии после замершей беременности

Так продолжалось около года. Потом я усиленно занялась спортом. В какой-то момент на тренировке я не просто ощутила облегчение, а почувствовала жизнь заново. Впервые за долгое время я не притворялась, что рада, а действительно искренне радовалась. Это было даже странно для меня. Постепенно стали помогать прогулки на свежем воздухе и интересы, не связанные с ребенком. Ну и наладила режим дня: подъем, питание, сон — всё по расписанию.

Ирина Людвиг

«О том, как трудно физически после родов, принято умалчивать. Я не была к такому готова»

Моей дочери год. Уже на первой неделе после ее рождения я почувствовала себя эмоционально нестабильной. Малышка родилась недоношенной, это сильно на меня повлияло. Я часто плакала. Была внутренняя паника, вдруг что-то не получится и я причиню вред дочери. Таких сильных переживаний раньше не случалось никогда. Еще наблюдающий врач сказал: «Муж вам не помощник, нужны еще родственники». А мой муж — военнослужащий, я уехала за ним по распределению. Все родственники у нас в другом городе, и мы были совсем одни. От этого мне стало еще хуже.

Я старалась чем-то себя занять. Но не получалось. Постоянно думала, что ребенок — это не игрушка и ошибки допускать нельзя. Очень сильно расстраивалась и снова плакала, если что-то выходило не так, как должно быть по норме. Я понимала, что ребенок от моих неправильных действий может страдать, но от этого осознания становилось только хуже. Всё было наскоками. Когда ребёнок не плачет, улыбается или спит, всё было хорошо. Но стоило дочери покапризничать, я винила себя во всех смертных грехах. К тому же моя палата находилась через стенку от родильного зала. Я всё время слышала, как там круглосуточно мучаются и кричат женщины. Это было ужасно. Я просто сходила с ума и не могла спать.

Читайте так же:
Как избавиться от депрессии во время месячных

После родов мне было непросто восстанавливаться в плане физиологии. Две недели нельзя было сидеть, да и потом не сразу смогла сесть нормально. Было очень больно. Еще во время родов что-то щелкнуло в верхней части грудной клетки. Была очень резкая боль, потом ещё долгое время болело в этом месте. На руках, ногах и спине забивались мышцы от того, что я постоянно носила дочь на руках. А на четвертый день в роддоме я не услышала, как малышка плачет: вымоталась и очень устала. Меня разбудили. За это я себя простить не могла еще долго.

Ко всему этому добавились выделения из полости матки (лохии). Приятного тоже мало. Плюс постоянные приливы молока и прокладки на грудь. Грудь потела и чесалась, и даже своевременная замена прокладки особо не помогала. Было ощущение, что грудь трещит по швам, и на это невозможно было не обращать внимания.

О том, как трудно физически после родов, принято умалчивать. Я не была к такому готова. Всё это ужасно выматывает молодую маму, которая впервые сталкивается с такими явлениями. К тому же я была очень далеко от родных людей. Из-за недоношенности мы пролежали в роддоме не три дня, а семь. Думаю, что тогда депрессивное состояние и было запущено по целому ряду факторов.

Муж узнал о моем состоянии сразу после того, как мы приехали домой из роддома. Всегда доверяю мужу и считаю — он должен знать, что у меня на сердце. Муж стал мне самой главной поддержкой на тот момент, слова доктора не сбылись. Если муж видел, что я очень устала физически или начинала плакать, то сидел с ребенком и отправлял меня спать. Просил только об одном: чтобы в бутылочке всегда было сцеженное грудное молоко. Брал на себя уборку и готовку. Иногда даже давал мне советы и решал, как лучше поступить. Казалось, он понимал дочку не хуже, чем я. Ни разу я не услышала от него плохого слова.

Читайте так же:
Как вывести жену из депрессии после родов

Еще о моем состоянии знали сестра и мама. Они поддерживали меня морально, потому что физически не могли: жили далеко. Мама настояла на том, чтобы я обратилась к психологу. Дала номер конкретного человека. Я сначала сопротивлялась, но потом поняла, что надо. Решила, что так не может продолжаться. Когда я обратилась за помощью, дочери исполнился месяц.

Понадобилось примерно два месяца, чтобы стало легче. А еще через четыре месяца я восстановилось почти окончательно. Но я до сих пор работаю с психологом, в профилактических целях. Еще мне помог кот — ходил по мне, делал «массаж», я его гладила, он мурлыкал. Я прижимала его к себе, мне нравилось ощущать, какой он мягкий и пушистый. И мне становилось легче.

На настроении ребенка мое состояние сказывалось, но очень редко. Проявлялось это продолжительным плачем. Со здоровьем тоже было не всё хорошо. Я поела не того — у дочери понос. И я снова себя винила. Потом появилась аллергическая реакция на сладкое, и я полностью убрала его из рациона. Казалось, лишила себя последнего удовольствия. Чувство вины возрастало. Потом у малышки начались запоры. И тут я исключила все продукты, которые крепят. Начала есть гречку, тушеное мясо с овощами, салат со свеклой и черносливом, вместо чая пила компот. За четыре месяца после родов я похудела на девять килограммов, вес был 53 кг. Мама сказала, что у меня остался один нос.

Никогда не думала, что столкнусь с послеродовой депрессией. Считаю, что психологическая помощь должна оказываться особенно тем, кто первый раз рожает. Я готовилась к родам, и мне много об этом рассказывали. Но оказалось, я даже и представить не могла, с чем столкнусь. К такому никогда не сможешь заранее подготовиться.

Читайте так же:
Как выйти из депрессии самостоятельно когда не хочется ничего делать

Как всё началось

В моей медицинской карте три диагноза. Первый — панические атаки — появился в 22 года. Второй — депрессия — в 23. Тревожное расстройство — в 25.

Мне 28, и я завершаю терапию после очередного депрессивного эпизода. Всего таких эпизодов было пять. Кажется, это называется рекуррентная (возвращающаяся) депрессия, но официально этого диагноза в моей карте нет.

Панические атаки и тревожное расстройство сейчас в ремиссии.

Официально депрессию у меня диагностировали в 23 года. Случайно. В тот день я пошла к неврологу, потому что панические атаки превратились в неотъемлемую часть моей жизни. В это время я уже почти два месяца не выходила из дома. Шаг за порог, и начинается: в глазах темнеет, сердце колотится, дышать становится трудно, и думаешь, что вот-вот умрёшь. При панических атаках безопасное пространство (где ты чувствуешь себя нормально) постепенно сужается. К моменту моего похода к неврологу оно сузилось до площади съёмной квартиры. Тогда я решила: пора.

В общем, невролог заподозрила у меня депрессию, которую панические атаки и запустили. Так бывает. Панические атаки — очень сильный стресс для организма, а постоянный стресс может запустить депрессию.

Так я узнала, что у меня целых два диагноза. С которыми нужно было жить, работать и бороться.

На самом деле депрессия появилась гораздо раньше. Во время сессий с психотерапевтом мы определили, что первый эпизод я пережила ещё в подростковом возрасте. Я специально употребила слово «пережила», потому что своего состояния я не понимала — мне было просто очень грустно. Родители ничего не замечали, и у врачей я, соответственно, не была. В какой-то момент депрессия просто закончилась. Так бывает.

После было ещё несколько эпизодов. И этот — пятый.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector