Mariel-clinic.ru

Клиника Мариель
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Как мысли о смерти меняют наше мировоззрение

Как мысли о смерти меняют наше мировоззрение

День мертвых

Чтение этой статьи может повлиять на ваши политические убеждения, предрассудки и пристрастия, а также на процесс принятия решений. Более того, возможно, у вас возникнет желание стать знаменитым. Почему? Очень просто: мысли о смерти до основания меняют наш взгляд на себя и на мир, убежден автор BBC Future.

Если смерть — где-то все еще запретная тема, то возможно, что это уже ненадолго.

В наше время предпринимается все больше попыток активизировать обсуждение темы смерти — как в домашней обстановке, так и на публике.

Например, в кафе смерти, первое из которых было открыто в Швейцарии в 2004 году, и которые затем распространились по всему миру.

В подобных заведениях люди могут обсудить свои страхи за чашкой чая или кофе, заедая свои тревоги вкусным пирожным.

  • Другие статьи сайта BBC Future на русском языке

Наше нежелание говорить о смерти часто воспринимается как признак боязни, заставляющей нас подавлять мысли о неизбежном конце.

Однако прямых указаний на то, что это действительно так, очень мало.

Когда обращаться за помощью

Смерть с косой

Важно знать, какие признаки могут указывать на необходимость обращения к квалифицированному психологу или психотерапевту.

  1. Вы чувствуете сильную тревогу каждый раз, когда думаете или кто-то говорит о смерти.
  2. Подобные мысли сильно сказываются на вашей повседневной жизни.
  3. На этой почве у вас ухудшились отношения с близкими.
  4. Постоянные гнетущие мысли вас преследуют более полугода.
  5. Кроме мыслей о смерти отмечаются физические проявления, например, головные боли, тахикардия, перепады давления.
  6. Вы уже пытались свести счеты с жизнью.

Почему мы боимся умереть? Рассуждают ученые, активисты, священник и адепт Death Positivity

Страх смерти и конечность — одна из базовых основ психотерапии. Всего их четыре — несовершенство мира, одиночество, страх смерти и отсутствие глобального смысла. Сейчас это не основная тема обращений клиентов, но обычно количество панических атак и обращений, связанных со страхом смерти, увеличивается после террористических актов и громких смертей молодых знаменитостей.

В психологии страх смерти — это комплекс тревожных переживаний о собственной конечности или о конечности близких людей, направленный на сохранение. Люди боятся умереть, потому что этот страх необходим для выживания. Назвать это «просто инстинктом», наверное, невозможно, но в целом большей части живых организмов свойственно избегать неприятных и опасных воздействий. Это позволяет им дольше оставаться живыми.

Как формируется страх смерти

Сначала ребенок не знает, что умрет. Его базовый страх — это страх сепарации, потери заботливого взрослого рядом. Когда к ребенку долго никто не подходит, он пугается и кричит, потому что это сильное переживание.

Затем ребенок узнает, что его родители старше него, что однажды они умрут. Культура сообщает ребенку об этом через сказки, где есть мачехи, убитые отцы или братья. Затем он видит трупики на улицах — мертвые бабочки, убитые комары. Иногда дети встречаются со смертью домашних питомцев, голубей или дворовых котят. Так ребенок постепенно узнает, что он и сам смертен. Обычно это сильное переживание, которое происходит в возрасте 4–5 лет. Большая часть детей реагирует на это негативно: они сообщают, что не умрут никогда, запрещают своим родителям умирать. Но постепенно привыкают.

Переживание утраты

В каждой культуре есть свои способы обращения со смертью, даже в России у разных национальностей и в разных регионах отношение к ней очень разное. Если говорить о российской системе, которая охватывает большую часть людей, то похороны, а затем поминки на 9 дней, 40 дней и год соответствуют нормальным стадиям проживания горя и завершения траура. Так и должно быть.

В Чехии есть Костница — церковь, украшенная гербами и люстрами из костей людей, погибших во время чумы. Скорее всего, так люди переживали травму потери большого количества близких, родных и соседей. Разумеется, это требовало некоторого особого отношения к происходящему, но больше или меньше они боялись смерти, чем мы сейчас, — трудный вопрос. Иногда, чтобы справиться с чем-то, ты должен подойти к этому поближе. А иногда отойти подальше — это индивидуальный выбор.

Когда страх становится патологией

О патологии можно говорить, когда страх начинает мешать жить и совершать повседневные действия. Если человек ничем не болен, ему ничто не угрожает, он достаточно молод и при этом постоянно думает о смерти, скорее всего, произошла какая-то травма и он приближается к фобии.

Читайте так же:
Как принимать траву зверобой от депрессии

Фобию характеризуют навязчивые мысли или действия, которые не приносят успокоения: например, если человек прошел базовые обследования, ему все говорят, что он здоров, а он все равно боится умереть от неизвестной болезни. Или не может подходить к пешеходному переходу. Или испытывает трудности со сном. Если прямой угрозы нет, а есть сильный страх и переживания, необходимо обратиться к доктору за противотревожными препаратами и к психологу для оказания терапевтической помощи. Страху противостоит рациональное мышление — тревога гасится только работой лобных долей, поэтому разборы травм снижают уровень тревоги. Но только при условии, что нет никаких нарушений в головном мозге.

Страх смерти как эволюционный механизм

С точки зрения эволюционной биологии механизмы, которые предохраняют нас от того, чтобы наносить себе увечья, важны для выживания и передачи генов потомкам. Допустим, среди людей распространена боязнь высоты, ведь если ты видишь перед собой пропасть, тебе лучше перестать двигаться в сторону этой пропасти. Эта особенность встречается даже в детском возрасте — она помогает людям не упасть с высоты, выжить, достичь репродуктивного возраста и оставить потомство.

В разных культурах присутствует разное отношение к смерти, разные представления о том, что это такое. Есть люди, которые, прекрасно отдавая себе отчет в том, что смерть — это конец, утверждают, что их вполне устраивает уже тот факт, что они вообще пожили. Например, Ричард Докинз говорит, что невероятно счастлив, что ему вообще удосужилось родиться, ведь многим потенциальным людям даже этого не удалось сделать.

Вечный вопрос — что первично в человеке: социальное или биологическое. И одно, и другое важно. Что-то заложено природой, что-то формируется в зависимости от того, как человек развивается в обществе. Социальное накладывается на биологическое, но базовые страхи перед конкретными угрозами, которые могут привести к смерти, присутствуют в нас с самого раннего возраста. Сюда можно отнести реальные сиюминутные угрозы в виде хищников, темноты, чего-то горячего, острого, высокого.

Формирование ошибочных страхов

Страхи, которые возникают у человека не в раннем детстве, а чуть позднее, становятся следствием способности мозга формировать ассоциации, строить причинно-следственные связи. Грубо говоря, человек подвергся определенному стимулу и в результате оказался в состоянии, когда врожденные детекторы ему сигнализируют, что он поступил неправильно. Ему может быть больно или холодно, он может испытывать страх. Когда человек оказывается в состоянии стресса, его мозг автоматически пытается, проанализировав предыдущий опыт, понять, что привело к этой плачевной ситуации.

Во многих случаях это очень важный механизм, помогающий нам обучаться и выявлять реальные и потенциальные угрозы, которые сложно было заранее предвидеть тысячу лет назад, когда эволюционировали наши предки. Но с другой стороны, у этого механизма бывают сбои. Иногда люди формируют страхи перед чем-то, что на самом деле никакой угрозы не несет. Страх формируется просто потому, что так совпало: черный кот перебежал дорогу и после этого случилось какое-то несчастье — человек находит здесь взаимосвязь и начинает бояться черных котов, перебегающих дорогу.

Это пример магического мышления — неправильно построенной причинно-следственной связи. Но наш мозг эволюционно способен строить разные причинно-следственные связи — как правильные, так и в некоторых случаях неправильные. Поэтому он способен как формировать адекватные связи между реальной опасностью и возможными последствиями от этой опасности, так и вымышленные страхи — когда что-то в действительности совершенно не опасно.

Русская и американская смерть

Последние два века смерть в России да и во всем мире — вопрос не традиции и религии, а исключительно тех услуг и товаров, которые предлагают похоронные агентства. Предложения эти основываются на том, какие нормативно-правовые ограничения существуют в обществе и какая похоронная инфраструктура доступна людям. Например, в Америке имеются все возможности для создания частной инфраструктуры и поэтому появляются похоронные дома, где есть комнаты бальзамации, комнаты прощания, катафалки и даже кладбища и крематории в рамках одного похоронного кластера. Это очень быстро приводит к фетишизации мертвого тела, так как похоронные директора имеют над ним полный контроль, а с помощью разветвленной инфраструктуры могут предлагать все новые и новые услуги.

Читайте так же:
Что сказать другу если у него депрессия

Отличительная особенность России в том, что частную инфраструктуру создавать нельзя, регулирования нет. При этом государственная похоронная инфраструктура не работает и не развивается, ровно как и другая инфраструктура: дороги, дома, ЖКХ. Именно это и определяет специфику той самой «русской смерти», которую многие улавливают как особую мрачную эстетику. Многие видят здесь некую эсхатологию, упадничество. На самом деле это обыкновенная бесхозность, которая вообще характерна для стран третьего мира, где отсутствует восприятие инфраструктуры как воплощения идеи «общего блага».

Похоронная сфера изначально убыточна, так как величина спроса постоянна, а конкуренция высокая. При этом прибыль размывается между десятками агентов, включенных в процесс организации похорон. Похоронная индустрия может функционировать, только если есть высокая маржинальность за счет продажи сопутствующих товаров и искусственного завышения цен на продукцию. Так индустрия функционирует везде — именно об этом я пишу в своей книге «Рождение и смерть похоронной индустрии: От средневековых погостов до цифрового бессмертия».

Несмотря на то, как далеко шагнули наука и новые технологии, какие колоссальные возможности открылись в медицине, подавляющее число людей в мире верят в загробную жизнь, существование рая и ада. Казалось бы, мы живем в современном секуляризованном мире — но люди верят в спиритические вещи. Это и в Америке, и в России. Единственная разница в том, что там смерть — это более спецификализированный процесс. Там невозможно умирать, чтобы никто об этом не знал и государство никак не было вовлечено в этот процесс. В России же умирание и смерть — вещи, к которым государство относится очень просто: «Не нагружаете нас этой социальной проблемой — ну и хорошо, главное отметить, что пенсию больше не надо платить».

В своей книге я пишу обо всех этих вещах вроде «позитивного отношения» к смерти, которое является новым трендом в похоронной индустрии, — то есть активного вовлечения покупателей в процесс исполнения заказа. Это и экопохороны, и DIY-похороны (DIY-культура — Do It Yourself или «сделай сам». — Прим. ред.), и акцент на мемориализацию и «дизайнерские» похороны, как подобие организации свадеб. Подобные новые практики вырастают не из того, что люди неожиданно захотели каким-то уникальным образом показать свое позитивное отношение к смерти, а из переосмысления того, что вообще такое человек, что такое жизнь и что такое смерть человека — главным образом из-за изменения отношения к телу и телесности. Это видно на фоне серьезных конфликтов, с одной стороны, вокруг феминизма, сексуальности, боди-позитива, боди-шейминга и, с другой — вокруг фитнес-индустрии, спорта, пластических операций. Это ведет к тому, что привычная целостность тела и необходимость его сохранения не связывается с личностью. В результате происходит отказ от традиционного погребения и всех сопутствующих аксессуаров. Поэтому, например, кремация становится абсолютным трендом на Западе.

Избирательная табуированность

Я противник всей этой истории про «табуированность смерти». С точки зрения критического подхода к знанию, к интерпретациям, то, что тема смерти табуирована, — абсолютно пустое высказывание, которое не находит себе никакого подтверждения. Очень удобно, когда ты, например, психоаналитик, рассуждать, что все вырастает из двух вещей: или из секса, или из страха смерти. И очень легко все вокруг именно этим объяснять: «У вас проблемы на работе? Это детская травма на фоне сексуальности и смерти». Получается всеобъемлющая теория, которая на все всегда дает свой ответ. Я не спорю, что эти темы крайне широки и находят проявление практически в любых областях, но концепция страха смерти как некой врожденной константы сильно ограничивает нас в познании.

Разговоры о табуированности очень избирательные. Когда мне кто-то задает вопрос, не табуирована ли у нас тема смерти, я отвечаю: зайдите в любой православный храм — и вы увидите кучу мертвых, буквально засушенных тел (имеются в виду мощи святых. — Прим. ред.) — это табуированность смерти? Или возьмите самый крутой перформанс последних лет, когда привезли мощи Николая Чудотворца и миллионы людей стояли в километровых очередях, чтобы поцеловать сушеное мертвое тело. Или смотрим фильм и видим убийства, кровь, разорванные мертвые тела — это табуированность смерти? Только когда мы говорим о родном покойнике, у нас возникают какие-то сложности. Я думаю, это просто специфика разговора и совершенно не показатель табуированности.

Читайте так же:
Экономический кризис в сша названный великой депрессией это кризис

Не нужно путать табуированность темы (как запрет) и отсутствие разговора (языка и умения говорить) о личном опыте. Мы здесь похожи на немого человека, который, может быть, и хочет говорить, но не может, потому что не обучен или не имеет возможности.

Сам факт, что эта тема сейчас поднимается, говорит о том, что ее готовы обсуждать. Другой вопрос, что в советской и постсоветской культуре нет языка, на котором можно поговорить о смерти и умирании. Его достаточно тяжело вырабатывать.

При этом я уверен, что большинство людей сейчас в той или иной степени готовы обсуждать смерть. Конечно, не так прямо: «Эй, чувак, ты скоро откинешь копыта, давай обсудим, как это будет». Очевидно, это немножко некорректно, ведь не всем нравится об этом говорить за чашкой кофе. Но мы знаем различные истории, когда люди обсуждают, сидя на кухне, кому достанется квартира после смерти бабушки. И такой разговор о смерти почему-то достаточно популярен, он не вызывает отторжения. А если просто поговорить о смерти бабушки, убрав из разговора квартиру, уже окажется, что об этом говорить нельзя. От смерти не убежать — нужно учиться говорить о самом важном.

Почему дети это делают

Врач-суицидолог, кандидат медицинских наук и член правления Общества семейных консультантов Елена Вроно рассказала корреспонденту Настоящего Времени, что подростковые попытки суицида могут быть как "истинными", так и "демонстративно-шантажными".

В отличие от взрослых, подростки очень часто совершают демонстративные суицидальные попытки, совершенно не желая при этом закончить жизнь, рассказывает Вроно. Они просто хотят изменить ситуацию в свою пользу и не скрывают этих своих намерений, но до конца не понимают возможных последствий. Психотерапевт приводит в пример историю девочки, которая решила предпринять попытку суицида, чтобы избежать наказания. Она осталась жива только потому, что живет в Москве, где есть реанимационное отделение во всех детских больницах.

"Я-то имела в виду: приедет скорая, меня увезут, маме будет не до разбирательств со мной, а потом, когда она вот придет плакать у моей кровати, я ей скажу: знаешь, я взяла твое, что-то разбила там, сломала, и ей будет не до наказания".

По словам Вроно, склонные к суициду дети думают, что смерть имеет начало и конец, поэтому готовы рисковать жизнью, чтобы доказать свою правоту, наказать обидчика или настоять на своем. Дети часто в принципе плохо представляют себе, что такое смерть и что это невозвратное состояние.

"После этого мама поймет", – так сказал психотерапевту восьмилетний мальчик после попытки покончить с собой. Причина – он себя очень плохо вел в школе, и мама сказала: "Еще одно замечание, и мы тебя сдадим в детский дом". Поэтому, получив еще одно замечание, мальчик решил: "Если я умру, это убедит маму в том, что родного ребенка в детдом сдавать нельзя", – поделился он с врачом.

"Я спрашиваю его: "А что такое – умереть?" А он мне говорит: "Ну, буду висеть и смотреть, как она плачет. А потом мама поймет, что так делать нельзя, и у нас будет все замечательно". На этом свете будет хорошо — считает он, не на том", – объясняет Вроно.

Подростки заметно лучше маленьких детей понимают концепцию смерти. Первая причина подростковых суицидов, по словам психотерапевта, – тяжелые наркотики, они вызывают моментальную зависимость. А зависимость приводит к депрессии, измененному сознанию, которое подталкивает к агрессивным действиям.

Вторая и главная причина подростковых суицидов, которую выделяет специалист, – это насилие в семье, как физическое, так и психологическое. Подкуп и унижения не дают ребенку чувствовать себя надежно и безопасно – так же, как и ремень в руке.

"Я помню, ко мне пришел отец ребенка, он привел мальчика лет десяти-одиннадцати. Его сын стал бегать из дома, но недалеко – спал в лифте в соседнем подъезде. Отец не мог понять, что происходит. При этом отец – ученый, преподавал математику где-то за рубежом. И очень огорчался, что мальчик плохо учится, и именно по математике. Он с ним занимается, но результата нет. Отец говорит: "Вы не думайте, я его не бью, но ремень держу в другой руке, чтобы он лучше сосредотачивался.

Читайте так же:
45 лет депрессия как с ней справиться

"Ремень в руке" – это насилие! Ровно поэтому ребенок и убегал из дома. Отец, слава богу, это понял", – рассказывает Вроно.

Уважение к правам человека, к правам ребенка – то, чего так не хватает во многих российским семьям, считает психотерапевт: "Нет родителей, которые желают зла своим детям, если только они не садисты и не сумасшедшие. Но многие считают, что ребенка, как щенка, не вырастишь без битья. Поэтому приходится объяснять такие, на первый взгляд очевидные вещи – что ребенка надо тоже уважать".

Насилие и унижение в семье и обществе может привести подростка к импульсивной попытке самоубийства. Вроно утверждает, что подобным образом он стремится изъять себя из невыносимой ситуации и делает это доступными ему средствами. Врач приводит пример: "Помню, я разговаривала с 15-летней девочкой, которая выпила бутылку ацетона, получила тяжелейшие ожоги пищевода – на всю жизнь инвалид. Я ее спрашиваю: "Почему?" Она: "Не почему, а зачем. Я должна была сделать что-то, чтобы заставить мать замолчать". Короче, пришла снова поздно домой, ногти черные, волосы выкрашены, юбка короткая, и все это не первый раз. Мать кричит: "Проститутка!" Конечно, мама не хотела ей зла, она хотела, чтобы дочь ее услышала. А для подростков характерны импульсные действия. Они стремятся изъять себя из невыносимой ситуации – как умеют".

Тревоги и как с ними справиться

Дело за словом:

Некоторые из распространенных переживаний мы обсудили с экспертами, чтобы узнать, в чем может быть проблема и как ее решить. При этом психологи напоминают: самостоятельно изменить свое восприятие тех или иных ситуации может получиться не всегда. Как хирург не может проводить операцию на собственном сердце, так и человек не может разобраться со своими тревогами без помощи специалиста.

"Я боюсь нового локдауна и того, что это все никогда не закончится"

Павел Жавнеров: "Проблема может быть в черно-белом восприятии мира, когда любая жизненная ситуация оценивается либо как только негативная, либо как только позитивная. Стоит расписать несколько вариантов развития ситуации, ведь локдаун может быть не длительным, может быть неполным. Ограничения могут быть разными — для определенных категорий людей, профессий. Когда человек видит, что убедительных вариантов может быть множество, он реагирует спокойнее. Важный момент в том, что ограничений как таковых человек не боится, он переживает из-за их последствий".

"Я привился, но люди с прививкой тоже заражаются. Мне постоянно страшно, что я и мои близкие не защищены от болезни на сто процентов. Боюсь, что все вокруг заразны"

​​​​​​​Ирина Герчикова: "Незнание в данном случае порождает страх, что-то новое может вызвать стресс. Это не совсем правильный подход. Стоит повышать свою осведомленность, обращаться к специалистам — инфекционистам, другим врачам. Если у человека появляются навязчивые мысли, ему кажется, что везде есть угроза, нужно сразу идти к специалисту, самостоятельно с этим справиться невозможно".

Все о коронавирусе: подборка актуальных материалов

"Я боюсь смерти близких людей из-за этого вируса, меня пугает, когда вижу машины ритуальных услуг на улицах города"

Ирина Герчикова: "За страхом смерти может стоять все, что угодно, это индивидуальная проблема. Например, боязнь остаться одному. Специалист проработает с клиентом все подобные страхи, но самое важное здесь — адекватно воспринимать ситуацию, реалистично. Смерть есть, и это нужно принять".

"Чтобы отвлечься от плохих новостей, я начала смотреть добрые сериалы и, кажется, подсела. Теперь я вообще ничем не хочу заниматься, кроме постоянного просмотра комфортного мне контента вместо работы и остальной жизни"

Павел Жавнеров: "Отвлечение как способ справиться с тревогой не работает вообще. За день можно отвлечь себя несколькими разными способами, но тревожные ситуации не уходят никуда, они накапливаются. Из-за того что растет уровень тревожности, отвлекаться становится сложнее. Если человек понимает, что ему нужно переключиться, лучше найти что-то, что поможет снизить эмоциональную нагрузку: спорт, медитация. Также нужно начинать работать со своими эмоциональными реакциями, вместе со специалистом освоить техники когнитивно-поведенческой терапии".

Читайте так же:
Препараты от депрессии на основе зверобоя от депрессии

Ирина Герчикова: "Это можно назвать регрессивной реакцией, когда хочется уйти в тепло и комфорт. Слишком сильный регресс может быть разрушительным, в таких случаях нужно сознательно заново приучать себя к работе".

"Из-за долгой изоляции мне стало сложнее общаться с обычными людьми, и я виню себя в том, что будто бы оправдываю изоляцией свое нежелание общаться"

Ирина Герчикова: "Человек, очевидно, окунается в вину, в данном случае с ним нужна индивидуальная работа. Предположу, что такая реакция идет из детства или подросткового возраста, нужно понять, как он воспринимал вину тогда и как это влияет на восприятие сейчас. Вину самостоятельно лучше не прорабатывать, с ней шутки могут быть плохи, и это даже может перерасти в тревожное расстройство".

Говорят, что подъем заболеваемости связан с вакцинами.

"Меня тревожит, что из-за кампании вакцинации люди разделились на два лагеря: за и против. Они обоюдно унижают друг друга из-за отношения к вакцине, и теперь постоянно приходится находиться в ситуации социального напряжения между теми и другими"

Павел Жавнеров: "Несмотря на то что страх возникает в режиме реального времени — здесь и сейчас, реагирует человек обычно не на происходящее в данный момент, а на предполагаемые последствия. В данном случае страх, скорее всего, заключается в переживании, как будут развиваться взаимоотношения конкретно с ним, когда он примет решение, вакцинироваться или нет. Просто перестать загадывать на будущее здесь не поможет. Будущее вариативно, поэтому стоит разобрать возможные последствия тех или иных отношений в обществе и принять, что мир не делится на две полярные категории. Причем расписать стоит даже самые абсурдные варианты: что люди друг друга будут закидывать камнями, например. И затем идти от худших к лучшим: что все будут друг друга обнимать и уважать. Тогда можно увидеть и возможные промежуточные варианты".

Ирина Герчикова: "Думаю, что такие отношения между людьми порождает страх. Я наблюдала за отделом, в котором какие-то сотрудники привились, а какие-то — нет. И те, кто привился, задавался вопросом: "А почему я это сделал, а другие нет? Я что, чем-то хуже?" Стоит остановиться и подумать, для чего именно была сделана прививка — для себя или других? В первую очередь позаботьтесь о своем здоровье. Также такие переживания полезно обсудить в группе, это поможет снизить уровень агрессии".

Во все легкие: помогает ли крик снять эмоциональное напряжение?

"Из-за пандемии я постоянно работаю на удаленке, и теперь мне кажется что жизнь проходит мимо, а я человек второго сорта. У других-то работа идет как раньше…"

Ирина Герчикова: "Мы говорим о зависти: "Я заперт, а кто-то передвигается спокойно". В такие кризисные моменты человек начинает переосмыслять свою жизнь. Вполне может быть, что он на самом деле хочет заняться чем-то новым, сменить род деятельности. Об этом и стоит задуматься".

Павел Жавнеров: "Здесь речь о негативных эмоциях: чувствах стыда, вины, злости на себя. Это связано с восприятием собственных поступков. Чтобы реакция на свое поведение не вызывала стресс, человеку нужно правильно воспринять свои действия. Например, если он сделал работу не за 1,5 часа, как планировалось, а за 2,5. Нужно понять, какие причины повлияли на это — не оправдания, а именно объективные причины. Что в квартире было душно, что он работал с новой информацией, и поэтому ушло больше времени на выполнение задачи. То есть в таких ситуациях стоит объективно оценивать ситуацию и свою роль в ней".

"Если вы чувствуете, что постоянно переживаете из-за пандемии — новых ограничений, правил и изменений уклада вашей жизни, почаще задавайте себе вопрос: "Почему меня это волнует?", — рекомендует Михаил Хорс. — Нужно провести работу над своей оценкой ситуации. Почему вдруг болезнь — это однозначно плохо, и я единственный человек на земле, который должен быть здоров? Почему если что-то происходит не так, как я хочу, — это ужас и кошмар? — говорит эксперт. — Эмоциональная трудность — это не событие, а наша оценка событий. С ней и стоит вести работу".

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector